?

Log in

No account? Create an account

delirioaclavel


De Lirio A Clavel

Inocent when you dream


Заповедник
delirioaclavel
Когда он сказал, что бросает Элли, я даже не удивилась. Это казалось настолько же ожидаемым, настолько правильным. Абстрактная девочка, которую я в жизни не видела, которая существовала где-то вне пределов моего мира, на большом континенте, как мы часто шутили, против моей подруги, человека, которым я восхищалась, которого обожала, не стоила ничего.
Я прожила с этой новостью день, а под вечер, вдруг, начала тосковать и сквозь толщу цинизма и скуки стали пробиваться несмелые ростки мук совести. Я была причастна к этому. Пускай не прямо, пускай в этом не было моей вины, пускай я была лишь беспристрастным наблюдателем, мне было плохо.
Спустя почти месяц после возвращения, я поняла насколько сильной была связь между всеми нами, связь, основанная на темных секретах, на худших сторонах нашего характера. Мы, возможно впервые в жизни, ощутили вкус вседозволенности - дикого плода, который растет только далеко от дома, вне досягаемости глаз родственников и друзей. Он настолько же сладок, насколько горек. Мы были молоды, обеспечены заботами захеревающей международной организации, красивы и далеко от дома. Рецепт сверхскоростного падения, от которого абсолютно никто на свете не смог бы нас удержать.
Ко всему этому прибавлялось ощущение замкнутого пространства и затаенности греха. Мы знали все тайны, и как один не выдавали их. В этом не было особого благородства или солидарности, просто мы понимали, что достав один скелет из шкафа, мы уже никакими силами в мире не удержим остальные и они обрушатся на наш маленький мир, погребая его за собой, как карточный домик.
Все тайное должно было остаться тайным любой ценой. И цена эта была не велика.
Нас губила не столько наша жестокость, глупость или страстность. Сколько беззаботность и безнаказанность, которую внушали нам жаркие ветра Адриатики. Обычно мы делали что-то просто потому, что могли. Несчетное количество самокруток, выкуренных наспех, в день, грязные ругательства, жестокие шутки, распущенность были только вершиной социального айсберга общего морального разложения.
Воровство, пьянство и лень были обычными явлениями, которые стали настолько привычными, что на них уже никто не обращал внимания. После вечеринок мыподолгу оттирали пол от блевотины, будили пары, застигнутые порывами внезапной страсти прямо на полу или во дворе между кустов, подсчитывали убытки от украденных и разгромленных вещей, стирали кровь и крамольные надписи со стен. Мы кормили древних ненасытных чудовищ, а по приезду домой, все как один бежали сдавать анализы, передавая из страны в страну короткие сообщения неразборчивого содержания. Мы меняли местами дни и ночи, игнорировали правила дорожного движения и вообще любые правила. Бросали вызов всему привычному и нормальному. Разрушали себя.
И, самое главное, мы забывали, что на большом континенте, за пределами полуострова тоже есть жизнь. Более того, там остались люди, которых мы когда-то любили, которых хотели радовать. Мы отмахивались от них, как от призраков, со стуком захлопывая перед ними двери в будущее, наше будущее.
Не рассчитали мы только то, что однажды нам прийдется вернуться. И все эти абстракции превратятся в реальных людей, с их болью, надеждами, переживаниями. Не рассчитали мы и того, что, какими бы мы неуязвимыми себе не казались, мы бы все равно согнулись под тяжестью равнодушия, нелюбви. Сломались бы, если бы так поступили с нами.

Я знаю, что, если бы человек, которого я прождала год, вдруг решил, что я всего лишь бледная тень, отголосок его несвободы, я бы хотела, чтобы его кто-то остановил, заставил дать мне второй шанс. Но ему я сказала только: «Бросай все и слушай свое сердце. Верь в невозможное.»
И все это молодость. И все это жизнь.
Z2Tv0JoJxfI

Easy reading
delirioaclavel
- я знаю, что это такое, когда уезжают. Неделю умираешь, неделю просто больно, потом начинаешь забывать, а потом кажется, что ничего и не было, что было не с тобой, и вот ты плюешь на все. И говоришь себе: динго, это жизнь, так уж она устроена. Так уж устроена эта глупая жизнь. Как будто не потеряла что-то навсегда.
- Я не забуду тебя. Никогда не забуду.
- Забудешь. И я тебя тоже.
- Мы выдержим. Как бы печально все ни обернулось.
После долгого молчания она сказала:
- Да ты и знать не знаешь, что такое печаль.
x_7ae726cb

о грусти и тоске
delirioaclavel
Наверное, необходимо было собраться с духом и написать о том, что все прошло.
То есть, вещи разобраны, фотографии загружены, документы заверены. Ни осталось ничего. Ничего за что можно было бы зацепиться и продлить этот странный период моей жизни.
И я разламываюсь на кусочки, достаю из глубин шкафов старые летние платья, перечитываю русских классиков, иногда отвечаю на смски и отчаянно жалею, что вернулась на десять дней раньше, чем должна была и чем могла.
Там осталось синеглазое море и мы все, обрученные им, обреченные на долгие бесцельные ночи, босоногие, загорелые, тонкие, словно вымечтанные, словно сотканные из этого свежего средиземного воздуха, с расширенными от восхищения красотой жизни и природы зрачками, в вечном хмелю от радости и скорости всего происходящего.
Я могла отвоевать у судьбы еще целых десять дней. Десять дней честности с самой собой, десять дней посреди парков и алей, усадеб и садов на крыше.
И я слушаю старые песни. И я пишу себе письма.

"Дорогая Таня, ты все еще бегаешь по утрам?"

"Дорогая Таня, ты дура."

Вот я возвращаюсь домой и понимаю, что все проблемы, от которых я сбежала в конце прошлого лета никуда не делись, что они прятались по темным закоулкам этого города, отращивали когти, точили клыки и вот впились в меня с новой силой, стоило мне поставить пыльный чемодан в прихожей.
И развалившаяся семья, и нелюбимая профессия, и город, в котором мне некуда пойти, в котором люди не улыбаются и не живут, потому что не умеют, и все, кто меня не любит, и разбившиеся мечты и пустота, пустота, пустота.
И я еду в машине, и за окном все тот же пейзаж, все те же условия, все те же люди, и я бы заплакала, и я бы рассмеялась, только внутри ничего-ничего уже нет. Все прошло.
Потому что все проходит. И у каждого чувства, и у каждого события, и у каждого человека есть свой срок годности. И что-то большое и важное испарялось и таяло, и утекало в открытое окно.
Если я могу забыть все эти ночи и смех, и пары, и зной, и холод и борьбу, то неужели я не смогу забыть предательство и безразличие, и глупость тех, кто был мне когда-то дорог. И внезапные порывы боли и отчаяния, и приступы дурноты и глупое желание разрыдаться без причины, и спущенные в унитаз четыре года, все то от чего я лечилась целый год (и, Слава Богу, этот год был!)как-то, не то, чтобы ушли, а стали словно на свое место, стали частью меня. И я признала их, как своих внебрачных детей, и вдруг наконец перестала себя оплакивать.
Жалеть бессмысленно. И оттого жалость, какой бы сильной она не была, отходит на второй план.
Не жалеть и не оглядываться.
Две заповеди, выписанные на моих венах, синих, как море у чьих ног, свернувшись комочком, я засыпала каждую ночь в течении года. Потому что будут приливы и отливы. И будет любовь. И она будет заканчиваться. И будут зимы. И будут капели. И будут ошибки, и заламывание рук и "Слава Богу, все к лучшему". И будет страх. И он будет отступать и стаивать.
И жизнь - это ни то чтобы качели, а просто маленькие островки тепла на большом голубом шаре, пробирающемся наощупь сквозь тьму.
И победы, и войны, и красота, и доброта - все ничто по сравнению с маленьким человеком, плачущим на коленях и смеющимся, запрокидывая лицо.

Одна редактор, прочитав очередной мой рассказ сказала: "Слишком много мыслей, слишком мало действий. Но как хорошо написано." В эту емкую строчку можно уместить мою жизнь.
Впрочем, все к лучшему.
IMG_4232

с кем не бывает
delirioaclavel
По остроумному замечанию Нюры, мы вдруг достигли того возраста, когда реплика "мне не хватает секса" стала обыденностью.

Не любви, не романтики, а секса. Все предельно честно, предельно ясно, никакого маркетинга.
Интересно, когда тебя перестает кидать в жар от случайного касания руки, поцелуи теряют свой сакральный смысл и вообще какой-либо смысл, и, когда ты встречая нового человека первым делом задумываешься над тем, каков он в наслаждении.

Особенно, на Юге, в новой обстановке, когда цена не велика и все кажется таким простым и доступным, понятным и правильным.

И она закрывает лицо руками и говорит, что не может так. Не может без чувств.

"Вот бы упороться по ком-то. Но так сильно, и по-настоящему, как я думала, что смогу, когда вырасту."

Чтобы говорить часами, ночами на пролет и не размыкать рук, чтобы делиться мелочами, чтобы любить друг-друга до изнеможения, чтобы жить и гореть только этим мгновением. Чтобы смеяться без причины и засыпать в обнимку, чтобы чертить что-то на карте мира и не хотеть покидать своей квартиры, где вы так счастливы.

А бывает и по-другому. И в мире не придумать взгляда внимательнее, рук ласковее. Эти глаза изучили тебя всю, каждую морщинку, каждый шрам. Этот человек выслушал все твои истории, угадал все твои стремления. Этот человек нашел в себе силы сказать тебе горькую правду, и сказать ее любя.

"Как бы я ни любил тебя, я не притронусь к тебе. Ты не любишь меня."

И еще хуже, ты любишь другого. Это им ты дышишь. Это к нему ты возвращаешься. У него было всего пару месяцев ничего не значащей болтовни и выпитого кофе. И тут уже ничего не поделаешь.

А еще бывает, что ты стоишь на краю мира, где-то на лестнице, которая, петляя между кустов роз убегает к синей бухте. И в руках у тебя хлеб с травами. И интересный собеседник. И ты готова взлететь, воспарить над обыденностью и бренностью. И хочется и смеяться и петь от такой красоты, и ты цитируешь стихи. А где-то совсем рядом, за прозрачным стеклом дорогого отеля сидит пара, и они немногим старше тебя. И им скучно. И жарко. И их не радует вид из окна. И она читает свою электронную книгу, и он тыкает в экран смартфона. И они не разговаривают.
И ты говоришь: "Как это похоже на мою семью. Мы собираемся вместе, и нам нечего друг-другу сказать." Прячемся за своими гаджетами, убиваем время, ждем окончания спектакля.
А потом: "Как это похоже на меня. На нас." На людей, которые так мало знают друг о друге, которые говорят на любые темы, кроме самых насущных тем, которые заточены сами в себе и постоянно пытаются чем-то себя занять, лишь бы только не смотреть друг-другу в глаза.

"Пообещай мне, что я никогда не стану такой. Пообещай, ладно?"
IMG_4090

Virginity lost
delirioaclavel
Я уже точно не помню, как узнала о том, что в Киеве будет их концерт.
Точно помню, что мы с Джулс смотрели их клипы на Youtube, а уже через пять минут я бегала по дому и вопила, что хочу на их концерт.

В общем, Вселенная, а так же Цветок и С. меня услышали и вчера я побывала на the Killers.
И ничего, что я знала из их репертуара всего три песни! Зато я подпевала им с душой.

Кстати, Цветок меня удивила. Я думала, мне прийдется выносить ее из душного, переполненного зала после третей песни. Но третья песня была Miss Atomic Bomb. Цветок героически дослушал (доплясял и допрыгал) до конца концерта.

Это к вопросу о моих кумирах.

Я честно всем говорю, что человек, с которого я беру пример - это Цветок. Она удивляет меня, она смешит меня, она учит меня. Она заставляет меня подбирать сопли с пола и становиться лучше.

"Я понимаю о чем ты" говорит Х. "мой брат - мой маэстро. в свои 23 я понятия не имею, что хочу делать, где хочу быть. но мысль о нем заставляет меня двигаться. невыносимо думать о том, что он увидит как я кисну на диване."

А еще к вопросу о том, есть ли жизнь на родине - мне не хватает синхронных разговоров на трех языках сразу. А еще - пиццы.
Мне очень не хватает пиццы.

Зато у меня теперь есть WhatsApp. И ста лет не прошло, да?
hatefatppl

Все просто
delirioaclavel

Если скучно и совсем нечего делать, можно сходить к врачу, он направит вас на кучу анализов и будет вам счастье.

За этот год я поняла, что сила волшебных пинков, мотивация и все остальное самолетопоклонничество - бред. Мы все, в итоге, работаем на результат. Какой результат хотим, так и работаем.
А, если не работаем, значит не хотим.

Posted via LiveJournal app for iPad.


Etre
delirioaclavel
Июнь этого года можно официально объявить месяцем мигающих фонарей.

То есть, всякий раз как я возвращалась домой, фонари, обрамленные кованым плетением, несколько раз мигнув, всегда гасли.

Июнь я прожила у Дианы. С Т., Мариной, Риччи и Х. Я впервые за год подумала о доме. Там я принимала свои 5 непременных душев в день, там выпивала первую чашку кофе, там смотрела фильмы и готовилась к экзаменам. Там засыпала и просыпалась, в окружении разных людей, под смех или слезы, точно зная только одно: это было мое место.

Мы возвращались домой на рассвете и Р. всякий раз говорил, что хорошо бы хоть однажды уснуть затемно, чтобы отправится в путешествие по волнам ночи в лунной лодке сна. А Х., что ему будет не хватать этих фонарей.

Я молчала.

За последние два дня моего пребывания там я проспала не больше шести часов. Мир утратил свою ощутимую реальность. Последние две ночи мы с Т. просто шатались по городу в компании друзей и все они шептали: "не спи, не спи, не спи. успеется. это все успеется"

и их голос сливался с морем в моей груди.

Энтони говорил мне: "моя жизнь дома - дерьмо. полюби я ее, упади я в нее, как в бездну, смогу ли я жить дальше, претворяясь, что ничего, ну совсем ничего не было?"

у меня были девять часов в поезде, со смешным мальчиком, который ехал работать в Цюрих. я кормила его яблоками, он рассказывал о традициях своей деревни и тащил мне чемодан. потом дождливый Милан. потом Жуляны и я, изнеможенная и испуганная, проспала целый день.

мне казалось, что я сольюсь с этим конкретным одеялом, в этой конкретной комнате. потом я начала смотреть в глаза тем, кого давно не видела. гулять по городу, пить крепкий чай вместо кофе.

сходила на DM. вечно молодой Дейв даст фору большинству, да что кривить душой, абсолютному большинству, моих сверстников.

сижу теперь перед своим стареньким серебристым другом и думаю о том, что же дальше.
c449hjLYip8

хроники прощаний
delirioaclavel
Говорят, нет ничего, что бы не поддавалось лечением соленой водой: слезами, потом и морем.

Я плакала. Потела.

И три дня назад с победным воплем вбежала в прохладные волны южного моря. Абстрагируюсь от меланхолии, одежды, которая никуда не влазит, меня, которая не влазит ни в какую одежду, проблем с документами (оммм, оммм, оммм) и нехватки денег, от жары, от нависшего над нами, словно отвесная скала, нелегкого прощания, от того, что наш дом вот уже пару недель стоит грустным и неприветливым, с плотно запахнутыми ставнями, что мы таскаем неподъемные книги из угла в угол, в поисках прохладного места, куда мы в усталости будем склонять наши обожженные солнем усталые головы.

Я все чаще слышу от других вопрос: что дальше?

Может, они все сговорились спрашивать это именно у меня, растерянной, не строящей планов на будущее.

Или это мой собственный голос говорит с разными акцентами, пробираясь сквозь толщу времени, которое мне не принадлежит, с которым у меня периодическая война.

Что же дальше?

Т. уедет в страну Басков, играть с пространством и с черноглазым Х. Ди, я уверенна, будет учить испанский и поступать в Барсу. Хосе уедет в Португалию, потом в Бразилию. Макс - в Ниццу. М. и Тео будут в Киеве до начала марта. Серена работает в Мадриде, Бени будет учиться в Л.А., А. едет в Аргентину волонтером. Мир кажется мне таким огромным, а моя жизнь такой неподвижной, что мне кажется, что, если я сейчас вытянусь на солнце и замру, ничего не измениться.

Что дальше?

Ровно год назад у меня была комната с бледно оранжевыми стенами, будущая профессия, рабочее место недалеко от окна, университет, куда я перепоступала, понятия о том, какой должна быть моя жизнь, какие-то планы, человек, с которым мне хотелось быть рядом всегда, друзья, которые меня понимали. Желание защитить своих близких. Лето.

Это всегда-всегда лето. Короткое. Грустное. Неимоверно волшебное.

В моей жизни тогда еще не было диких пляжей, неукротимой природы, сплетения культур и событий, надломленного бессонницами, простудами и никотином голоса, дорожной сумки, в которую помещается вся моя жизнь.

Расстояние от жалости до слезы - все равно что между планетами нашей системы. Расстояние от меня летом 2012 до меня летом 2013 больше чем между галактиками.

И это всегда так. Я не знакома с девочкой, которая рыдала на холодном полу одной прохладной киевской ночью, которой казалось что ее жизнь кончена и больше ничего хорошего уже не случится. Зато я знаю Рут. Знаю Еву. Таню. Джулс.

Знаю множество лиц и голосов.

Папин друг однажды сказал мне: невозможно всю жизнь любить одну книгу, одну женщину, идти одной дорогой. Саша сказал мне однажды, что перемены неизбежны. Это всегда или прогресс или регресс. И второму я верю больше чем первому. Невозможно любить одну женщину, да, но человек, которого ты любил вчера совсем не тот, которого ты любишь сегодня. Он другой, и тебе приходится узнавать его заново, понимать его, улавливать изменения в нем. Потому я обычно так скептически отношусь к проявлениям чувств. "Я люблю тебя" - не конец путешествия, а его начало. Так же как и "ты мой друг" и многое-многое другое.

До чего же это не правильно, любить призраки, попрекать кого-то изменениями. Требовать стабильности. Это не честно. И, уж поверьте, это не любовь.

У меня на правой коленке есть шрам. Он у меня лет с шести и, думаю, что он так и останется на ней. Я несколько раз подряд разбила колено, один раз на перроне, когда мы провожали маму на электричку, потом в саду у соседки, а потом, когда ранка немного затянулась, эту коленку мне обдали кипяченым молоком. Думаю, этот шрам - самое стабильное, что во мне есть. Во всяком случае, он не менялся больше десяти лет. Об стальном - судить сложно.

Но когда Ф. смотрит в глаза Ди и спрашивает: какого же цвета у тебя глаза? серые? зеленые? желтые? и так каждый день, не уставая удивляться изменчивости и нестойкости ее всей и в частности ее глаз, я думаю о том, что, наверное, это и есть высшая точка подлинности - понимать, что все меняется, заканчивается, проходит и все равно вкладывать всего себя.

а еще танцевать босиком на пляже между горящих свечей.

есть пиццу на ступенях церкви 15го века.

каждое утро пить капуччино с шоколадом.

поцеловать тебя на пляже.

купаться ночью в море.

позволять целовать свои загорелые колени.

читать стихи на улице, просто потому что хочется.

написать настоящее письмо и дрожащими руками открывать конверт с ответом.

прощаясь говорить "до скорого" и верить что так действительно и будет.

слушать музыку, которую слушала в детстве.

читать "вино из одуванчиков" на скамейке у фонтана.

видеть во сне тех, кого любишь.

любить. любить. любить.

Юнона и Авось
delirioaclavel
"Не оглядывайся."

"Не плачь, малыш, хочешь я буду гулять с тобой в парке?"

"Подумай о том, что я тебе сказал. Подумай о себе. И еще, мне будет тебя не хватать."

Я не оглядываюсь. Не имею такой привычки.

Уехал Хави, потом Макс, потом Хосе. Уехала Вика. Пропустила самолет Марина. Ева и Нина в Риме до 26го.

Что ж, это неизбежно. Прощания, расставания, слезы на глазах. Вокзалы-вокзалы-вокзалы.

Но какое это счастье, что у нас есть что-то, что делает расставания такими горькими, встречи такими ожидаемыми, мир таким тесным.

возлюбленные
delirioaclavel
один из немногих фильмов, которые я посмотрела за последнее время и который меня впечатлил.
он красивый, медленный, нежный, трагичный.
его герои немного смешны, немного печальны, очень красивы. они не ведут заурядных и правильных диалогов, не пытаются быть нормальными, не руководствуются законами логики, не принимают социальных ролей.
он сюрреалистичен и оттого так невероятно близок к жизни.
этот фильм - осознание того, что быть нормальным - ненормально. что у каждого из нас есть свой камень за пазухой, свои страсти, комплексы, страшные, стыдные и нелепые истории. и именно они делают нас такими, какими мы есть. свобода от них будет означать потерю себя, а это, пожалуй, самое страшное, что может случиться.
Гаррель с обжигающим взглядом мальчишки, обезумевшего от неразделенной любви. Денев - женщина-драгоценность, не принадлежащая самой себе. и Кьяра Мастрояни - как кубики льда в меду.
все эти переплетения, совпадения и дороги, страдания и метания не имеют смысла. единственное, что имеет смысл - это любовь. она становится оплотом вселенной, опорой и, в итоге, гибелью каждого из героев. и в этом тоже нет никакого смысла.
и просьбы думать о ком-то, чтобы сердце билось, и обещание разделить участь того, кого любишь и клятвы - все это разбивается о жизнь, которая как всегда оказывается гораздо сильнее любви.

"я просто не верю в счастье. это не значит, что я несчастна. я верю жизни, но я давно не верю в счастье."

" - это была не любовь.
- а что?
- мелодрама."

"свобода - в оскорблении любви. я исчезла в тот же миг, как исчез И. А исчезать нельзя. Моя мама говорила мне, что исчезать нельзя."

" есть что-то, чего бы ты не сделала ради мужчины? есть что-то, чего бы ты не сделала ради другого мужчины, но сделала бы ради меня?"

последняя фраза до сих пор иголкой колет мне висок. есть ли что-то, чего бы я не сделала ради человека, которого люблю, если во мне нет никакого внутреннего стопора. ничего из того, что могло бы удержать меня в моем падении.
x_7e317a69